От древних плиток к цифровым сеткам: дикая история словесных игр

На моём столе стоит копия римской восковой дощечки. Она лежит прямо рядом с монитором, под стикером с надписью «НЕ ЗАБЫТЬ ПООБЕДАТЬ». Купил я её потому, что узнал: римские школьники уже две тысячи лет назад тренировались в словесных играх вот на таких штучках. Показалось мне это самым крутым, что я когда-либо слышал.

Мой партнёр думает, что мне нужна помощь. Наверное, он прав.

Но вот в чём суть: история словесных игр — это, честное слово, одна из самых диких и неожиданных историй в человеческой культуре. Древнеегипетские загадки. Средневековые монахи с кучей свободного времени. Кровавая война из-за авторских прав, что разрушила дружбы. Газетный ажиотаж, за который люди теряли работу. И один валлийский программист, который совершенно случайно создал глобальный феномен во время карантина.

Четыре тысячи лет словесные игры сводят людей с ума.

Древние корни: когда слова были магией

Самые старые из известных нам словесных игр датируются примерно четырьмя тысячами лет назад. И играли в них не для удовольствия. В них верили как в магию.

Древние египтяне были одержимы словесными играми. Папирус из Лейдена, датированный примерно 1200 годом до нашей эры, полон загадок и головоломок, которыми писцы проверяли друг друга. В египетской культуре знание «истинного имени» чего-либо давало тебе над ним власть. Мастерство в словах было буквально формой магии.

Греки придумали акростих — стихи, где первая буква каждой строки составляет слово или фразу. Римляне сходили с ума по словесным квадратам, квадратам, где одинаковые слова читаются и горизонтально, и вертикально. Самый известный — квадрат SATOR, вырезанный на стенах по всей Римской империи от Помпей до Манчестера. Учёные спорят о его значении уже много веков. Кто-то видит в нём закодированную христианскую молитву. Другие думают, что это просто древний римлянин развлекался, ничего не делая.

Я люблю представлять себе этих римских солдат, вырезающих словесные головоломки в каменные стены, пока ждут приказа. Люди всегда нуждались в том, чтобы занять свой мозг. Мы не так сильно изменились.

Скрабл: история краж и везения

Альфред Мошер Баттс месяцами анализировал первые полосы New York Times, вручную подсчитывая частоту букв. Это был 1933 год. Великая депрессия убила строительную отрасль, а Баттс, безработный архитектор, искал, чем себя занять.

Он создал «Лексико», потом переделал его в «Крисс-кроссворд» — по сути, Эрудит. Те же фишки, та же доска, та же система подсчёта очков. Никому это не нужно было. Parker Brothers отказали. Milton Bradley отказали. Все отказали.

Потом появился Джеймс Бруно. В 1948 году он купил права, упростил правила, переименовал игру в «Скрабл» (в России она известна как Эрудит) и начал её производить прямо в своей гостиной. Первые несколько лет продавалось плохо. Но в 1952 году президент Macy's сыграл в Скрабл на отпуске и влюбился в неё. Он заказал наборы для всех магазинов Macy's. Продажи взлетели. За два года Скрабл продавался миллионами копий.

Баттс, изобретатель, получал роялти. Бруно разбогател. И это закономерность, которую мы видим снова и снова: авторы редко присваивают стоимость, которую они создают. Между прочим, в России всегда была своя классика — игра «Балда», где игроки добавляют буквы к растущей сетке букв. Совсем другая механика, но такой же кайф от словесной магии.

Кроссворды: вирус двадцатых

Первый кроссворд опубликовался 21 декабря 1913 года в газете New York World. Его создал Артур Вин, журналист из Ливерпуля. Головоломка была ромбом. Вин называл её «Word-Cross».

Около десяти лет кроссворды были просто колонкой в газете. Потом, в 1924 году, два молодых издателя, Ричард Саймон и Линкольн Шустер, придумали идею. Тётя Саймона любила кроссворды, но не могла найти книгу с ними. Вот они и издали её. Первая книга совершенно новой издательской компании.

То, что произошло дальше, было одним из первых вирусных явлений в истории американской прессы. Книга продалась 350 тысячами копий в первый год. Книги с кроссвордами стали самым горячим подарком в Америке. Газеты, которые не печатали кроссворды, теряли читателей. New York Times, которая потом стала синонимом кроссвордов, сначала отказывалась их печатать, называя их в редакционной статье 1924 года «примитивной формой умственной деятельности».

Работодатели жаловались, что сотрудники решают кроссворды вместо работы. Железная дорога Baltimore and Ohio положила словари на все свои поезда — пассажиры постоянно спорили из-за орфографии. Одна чикагская женщина подала в суд на мужа, потому что он был «кроссвордной наркоманом» и не разговаривал с ней.

Библиотеки сообщали о краже словарей. Не займах — краже. Люди вырывали страницы из справочников.

Вот что делают со людьми словесные игры. Эпидемия кроссвордов в 1920-х выглядела точно так же, как феномен Wordle в 2022 году: глобальная одержимость, отвлечение на работе, общее переживание.

Боггл и революция скорости

В 1972 году изобретатель игрушек Аллан Туроф создал кое-что, что кардинально изменило, как работают словесные игры. Его идея была гениально проста: а что если вместо очередёдности все будут играть одновременно? А что если испытание — это не только словарный запас, но и скорость?

Он спроектировал сетку 4×4 с буквенными кубиками в закрывающемся подносе. Встряхиваешь, переворачиваешь, запускаешь таймер на три минуты, и все одновременно охотятся за словами. Когда таймер пищит, сравниваешь списки. Любое слово, найденное больше чем одним игроком, вычёркивается. Считаются только твои уникальные находки.

Это была революция. Скрабл и кроссворды — это были достоинство и терпение. Боггл был хаотичным, соревновательным, вязким. Это превратило словесные игры из одинокого интеллектуального упражнения в социальный опыт с настоящим напряжением. Parker Brothers подхватила игру, и она стала огромным хитом. К 1980-м годам это была одна из самых продаваемых словесных игр в мире.

То, что мне нравится в Боггле: она была демократична. В Скраббле опытные игроки имели огромное преимущество. В Боггле двенадцатилетний парень с хорошим глазом для паттернов может обыграть профессора литературы. Скорость и распознавание паттернов имеют значение не меньше, чем размер словаря.

Это ДНК, который LexiClash унаследовал: все играют одновременно на одной сетке, гонка против времени.

Wordle: молния в бутылке

В октябре 2021 года валлийский программист по имени Джош Вордл выпустил маленькую веб-игру, которую он создал для своей подруги во время карантина. Ей нравились словесные игры, и он хотел дать ей что-нибудь поиграть.

Он назвал её Wordle. Одна головоломка в день. Шесть попыток найти пятибуквенное слово. Никакого приложения, никакого аккаунта, никакой рекламы, никакой монетизации вообще. Просто чистая сетка на сайте.

К январю 2022 года у Wordle было 300 тысяч ежедневных игроков. К февралю — миллионы. New York Times купила её за семизначную сумму.

Что делало Wordle особенной, так это не геймплей. Игры «угадай слово» существовали уже десятки лет. Это была комбинация дизайнерских решений. Одна головоломка в день означала, что все решают одну и ту же. Общий опыт. Можно обсуждать, не спойлеря. Эти цветные квадратики, которые люди делились в соцсетях, были гением.

Бесконечная игра не была предусмотрена — она уважала твоё время. Никакой ловушки дофамина, никакого манипулятивного «ещё один раунд».

Никакой монетизации — ощущалась подлинностью. В мире хищнических free-to-play-игр Wordle казалась подарком.

Джош Вордл, как Альфред Баттс до него, создал кое-что, что принесло радость миллионам. В отличие от Баттса, он хотя бы получил нормальный выкуп. Но закономерность сохранилась: игра трансцендировала своего создателя почти мгновенно.

Что меня больше всего интересует в Wordle: она доказала, что словесным играм не нужна сложная механика, чтобы пленить людей. Привлекательность — в самом языке. Удовлетворение от сужения возможностей. Момент озарения, когда буквы встают на место. То же самое, что люди ищут четыре тысячи лет, с тех пор как египетские писцы проверяли друг друга загадками.

Источники: - Папирус из Лейдена: древнеегипетские словесные головоломки (ок. 1200 г. до н.э.) - Вин, Артур — Первый кроссворд, New York World, 21 декабря 1913 - Саймон и Шустер — Первая книга кроссвордов (1924), история основания - Баттс, Альфред Мошер — Анализ частоты букв и изобретение Скрабла (1933–1948) - Туроф, Аллан — Изобретение Боггла (1972) - Вордл, Джош — История создания Wordle, покупка New York Times (2022)